О Петербурге

Лидия Чуковская однажды сказала: «Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург».

Убежден, лучшей метафоры придумать попросту невозможно. На волнах тэгового мышления мне хотелось бы развить тему, выразив в стихах свою любовь к родному городу. Как каждая любовь, моя любовь к городу порою граничит с ненавистью, но что может сравниться по накалу страстей с двумя этими совершенно полярными чувствами?

* * *

Нависли стеною грузной монотонные дома твои,
Здесь Блок жил и умер, здесь Ахматова пела о любви.
Гумилев, Достоевский, Пушкин, Есенин…
Каждого в свое время к рукам прибрал ты.
Не хочу я псом бездомным кружить у вокзалов,
Мне б в души моей потемках любоваться на твои кресты.

* * *

«Аничков мост»

Стоят, под уздцы подпирая
Державную удаль и прыть,
Четыре атланта, за гривы хватаясь,
Не в силах ее укротить.

И сердцу привидится явно,
Как будто бы там — за углом,
Другая — худая лошадка –
Стоит, мух гоняя хвостом.

По праздно гудящим проспектам
Снует разночинный народ –
Столичные дамы и франты
В последний монархии год.

Ямщик полупьяный зевает,
Надеясь срубить барышей,
На облуке старом своем засыпая,
Полвека не ловит мышей.

* * *

Белой ночью, в кафе на углу,
Там, где площадь Восстания,
Мы с тобою сыграли вничью:
Разойдясь, не сказав «до свидания».

Ни сквозные проходные дворы,
Ни ночь — до молочного Белая,
Не разбудят даже по утряни коты
И сирень под окном — в мае спелая.

Не разбудит залп в двенадцатый час,
Свет зажженных огней ростральных.
Ни на день, ни на миг, ни на час -
На века, навсегда, до скончания.

Я не верю в предсказание судеб
И на гуще кофейной гадания.
Все поймешь ты и все простишь,
В этот горестный миг расставания.

Тусклый свет полуночный, купе,
Ухо режет славянки прощание.
Полетели огни в темноте.
Только б не навсегда. До свидания.

* * *

Клин клином вышибают, люди говорят.
Тебя из памяти мне и кайлом не выбить:
Я помню с детства город Ленинград,
Не так милы мне Петербурга стены ныне.

И горка детская на острове не та,
И ледяных катков зимою не залили,
Сданы под офисы квартиры и дома,
И вековые тополя на линиях спилили.

Лишь с рынка запах мяты здесь был и тогда.
А коммуналки, все почти что — расселили.
Мне не найти друзей по старым адресам:
Друзья из детства съехали на новые квартиры.

В парадных врезали сувальдные замки,
Проемы арок чугуном литым забили:
Со Съездовской к Девятой больше не пройти –
Дворы мои уже давно не проходные.

* * *

Мне город этот разрывает мозг.
Мосты, литые, стали эшафотом.
По ним шагаю медленно я прочь,
Прочь от себя — в надежде обрести кого-то.

Расстрельным залпом тишину ночей
Я чую лбом, намазанным зеленкой.
Теперь ночами я не жгу свечей,
Мне легче дышится в потемках.

Ведь ночь – нежна, а утро точно скальпель:
Режет в кровь усталые глаза.
Я такой же, как и вы – мечтатель,
Только ненавижу тормоза.

Вновь в городе моем звонят колокола,
Так зазывно, будто к тризне.
Не по мне ль идет литавров молва,
Мне веля прощаться с жизнью.

Не по мне ль звонят колокола?
Слышишь? Где-то – дальше, ближе.
Только вижу на злаченых куполах –
Солнца отблеск – значит, выжил.

Значит, не прощаюсь, срок не вышел мой,
За которым кладбища унынье.
Снова тешусь: «Потерпи, родной!»
Снова наутюживаю крылья.

Снова поднимаюсь с четырех
И встаю на две ноги литые.
Снова в омут, снова с головой,
Да помогут мне святые.