История о важности поминать...

«В 1871 году состоявший в певческом хоре А. Я., прожив не более двадцати четырех лет, — рассказывает ярославский архиепископ Нил, — умер от холеры. Через десять дней после смерти, именно утром 16 июля, явился он мне во сне.
На нем был знакомый мне сюртук, только удлиненный до пят. В момент явления я сидел у стола гостиной своей, а он вошел из залы довольно скорым шагом, как это и всегда бывало, выказав знаки уважения ко мне, приблизился к столу и, не сказав ни слова, начал высыпать на стол из-под жилета медные деньги с малой примесью серебра.
С изумлением спросил я:
— Что это значит? — Он отвечал:
— На уплату долга. (Надобно заметить, что накануне приходили от фотографа Г., объявив, что по книгам значится за Я. четыре рубля). Это меня очень поразило, и я неоднократно повторил:
— Нет, нет, не нужны твои деньги, сам заплачу твой долг.
При сих словах Я. с осторожностью сказал мне:
— Говорите потише, чтобы не слыхали другие.
На выраженную же мною готовность уплатить за него долг, он не возражал, а деньги не замедлил сгрести рукою со стола. Но куда положил он их, не удалось мне заметить, а, кажется, тут же они исчезли.
Затем, встав со стула, я обратился к Я. с вопросом:
— Где находишься ты, отшедши от нас?
— Как бы в заключенном замке.
— Имеете ли вы какое-либо сближение с Ангелами?
— Для Ангелов мы чужды.
— А к Богу имеете ли какое отношение?
— Об этом после когда-нибудь скажу.
— Не в одном ли месте с тобою Миша? (Миша — тоже певчий, мальчик, живший в одной комнате с Я. И скончавшийся года за четыре перед тем).
— Не в одном.
— Кто же с тобою?
— Всякий сброд.
— Имеете ли вы какое развлечение?
— Никакого. У нас даже звуки не слышатся никогда, ибо духи не говорят между собою.
— А пища какая-либо есть у духов?
— Ни-ни… — Звуки эти произнесены были с явным неудовольствием и, конечно, по причине неуместности вопроса.
— Ты же как чувствуешь себя?
— Я тоскую.
— Чем же этому помочь?
— Молитесь за меня: вот доныне не совершаются обо мне заупокойные Литургии.
При сих словах душа моя возмутилась, и я стал перед покойником извиняться, что не заказал сорокоуста, но что непременно сделаю. Последние слова видимо успокоили собеседника.
За сим он просил благословения, и я, благословив его, спросил:
— Нужно ли испрашивать у кого-либо дозволения на отлучку?
Ответ заключался только в одном слове: да. И слово это было произнесено протяжно, уныло и как бы по принуждению.
Тут он вторично попросил благословения, и я еще раз благословил его. Вышел он от меня дверью, обращенной к Туговой горе, на которой покоится прах его («Душеполезные размышления», 1881).