СПб

на синей ветке, в метро, люди по утрам режут капусту, крошат ее в ведро, закидывая ошметками близь сидячие колени, терки, пластыри, диски, щетки, календарики, и прочая ненужныя в быту утварь. на удельной, на выходе, кажется воробьи все сдохли еще той зимой. на удельной алкаши, бомжы, хачи, милиция-полиция, полное отсутсвие законов и демократии. здесь своя монархия, тут царствует барахолка, у нее свои планы на завтра и на год вперед. на удельной все настолько уныло, что даже яблоки вдоль дороги гниют как то по особому, на этой станции метро, кажется бог забыл поставить свою печать, пропустил, прошел мимо не заметил или сделал вид что не заметил. на сенной дождя не было, на удельной он есть.
я живу в сердце питера.где-то между вторым и четвертым. я живу там, где по обочинам из людей получаются пробки, где дворцы мешаются жестоким коктелем с развалинами дворов-колодцев. пятьдесят на пятьдесят, смешай, но не взбалтывай.
я живу там где тратуары, кажется забыли о своем назначении и все разом сели на диету, похудели так, что кажется сейчас меня собъет либо вот этот волосатый небритый вонючий мужик, либо вон та грязная девятка.
я живу там где нищие ходят за руку с бмвешными, с теми кто живет в квартирах по три метра потолки, пока другие кушают самую дешевую водку, возле какого-то парка. закусывая чем придеться.
я живу там, где логика отсутвует напрочь, где каждый сам за себя, за брата, за бутылку где каждый третий поет треки ТГК вынося друга из кабака, что на каждом квадратном метре, «сам пьяный, друг пьяный на плече». это Питер и его сердце, сюда стекаются те, кто против, те кто бунтует, и просто те кто мимо пробегал, но зацепило, и тот кто не дышит  и не качает кровь в это сердце, чувствуют себя плохо, дискомфорто, дышать наверное трудно не знаю. можно ведь просто плеер под шапку, разноцветную радугой, можно ведь джинсы драные, можно ведь дышать и там где поубивало столько народу, что впору лечь и придавить себя этим низким небом.