как у товарища Смирнова выросла третья рука.

Однажды у товарища Смирнова выросла рука на спине. Он проснулся среди ночи, почувствовав, что что-то щекочет его изнутри. Он даже издал два или три нелепых смешка «кхи» или «кхе», встал с кровати, почесал свой худосочный зад, выпил сто граммов коньячку и лег обратно к своим пяти подушкам-подружкам. С тех пор, как жена ушла к соседу, ему никто не лепил ручных пельменей, но и не выносил остатки мозга за коньяк. Но зато с тех пор и пришлось зарываться в подушки, как некогда в товарища Смирнову.
Утром  товарищ Смирнов довольно глупо заулыбался, увидев в зеркале торчащую из спины руку, направленную четко вверх. Он хотел было расстроиться, но одел рубашку и отправился на работу, насвистывая под нос советские песенки. При этом рука указывала перстом на небо, но никто так и не обратил на нее внимания из прохожих, кто в наши дни смотрит в сторону облаков?
На работе рука периодически отвлекала своим присутствием, но это очень быстро прошло.
ОН ходил мимо витрин, разглядывая свое отражение и постоянно сам смотрел вдаль. А ночами в свете фонарей товарищ Смирнов постоянно оглядывался на свою тень. И так, и этак она походила на стройного единорога и это заставляло вновь задирать свой подбородок к небу и пересчитывать звезды.

Рука тем временем помогала накрывать на стол, гладила его по голове, когда товарищ Смирнов уставал. А в самые грустные для него минуты даже наливала те самые 100 грамм коньяку перед сном и начинала буйствовать в кровати товарища Смирнова, пытаясь через плечо дотянуться ниже-ниже. Но увы, она была слишком коротка.
Словом так и жили товарищ Смирнов душа в душу последние летние деньки. Рука даже укрывала товарища Смирнова от солнца, чтобы тот не щурился и спокойно читал указатели на дороге. «Так-так, повернем налево, дорогая моя рука, и поплывем. Еще чуть-чуть и озеро покажется, смотри воооон туда». И хоть рука не отвечала никогда Смирнову, он все равно чувствовал, что она понимает его и словно даже кивает ладонью в ответ.
Друзья настаивали на удалении этого уродства, говорили, что он перестал походить на мужчину с этим дурацким пальцем, указывающим на небо. А товарищ Смирнов лишь угрюмо вздыхал, невольно соглашаясь с ними. А поскольку речь идет о товарище Смирнове, а не товарище Смирновой, то психика в определенный момент встала на колени и попросила сделать хоть что-нибудь, страдая от надвигающегося нашествия комплексов.
И товарищ Смирнов стал привязывать Руку ремешком к спине. Да, он был чуть-чуть горбоват, зато друзья перестали постоянно ему указывать на дефективность его, Смирновской спины. И помимо этого, когда товарищ Смирнов окунался в пучины городских похождений с головой, никто не закрывал ему глаза больше, как любила это делать из вредности его третья рука.
И в один прекрасный день товарищ Смирнов так сильно перетянул руку ремешком, что она отвалилась.
И ни в одной больнице ее пришить так и не смогли.
Товарищ Смирнов взял бутылочку коньячка, направившись к своим собутыльникам в поиске капельки тепла и поддержки.
Но они один за другим проследовали мимо него, улыбаясь и смотря куда-то далеко в небо.
А за их спинами указывали в сторону Рая Земного руки, растущие из их спин.