Они познакомились случайно. Все вышло неожиданно для них самих. Но можно без намека на неправду заявить, что им вместе было хорошо.
Она с самого начала знала, что это не может длится вечно. Что он заслуживает большего, семью и детей. Чего она ему дать, увы, никогда не смогла бы.
Она делала все что могла, что бы он был счастлив.
Он любил ее безмерно, но заметно это было только на словах. На жертвы он бы ради нее никогда не пошел.

В какой то момент она решила что нужно закончить все, как можно быстрее. Чем дольше все тянулось бы — больнее было бы расставаться.
Она вела дневник. Где писала все что думает. О чем мечтает, и что входит в ее планы.
На следующий день, она с самого утра знала, какой сегодня будет день.
Он уже ждал ее, у метро, как обычно. Он еще и не подозревал, что этот день станет последним, рядом с ней..
— Знаешь, я тут подумала… И..
— Что? Ты подумала? — любил подшучивать он
— Нет, я серьезно, послушай
Он взял ее за руку, и стал внимательно слушать
— Я решила… Я думаю нам стоит остановиться, прекратить наши отношения. Давай останемся хорошими знакомыми? Так будет проще, поверь
Он стоял в недоумении, и было подумал что это шутка, но взглянул в ее глаза… Они никогда не врали, ее глаза были полны горя, и казалось вот-вот покатится слеза
— Но, а как же наша любовь? Не могло все так быстро исчезнуть! Не верю..
— Любовь… А что это? Любовь… Я не люблю тебя, любовь это нечто большее, я ошибалась все это время. Прости.
Он по-прежнему смотрел в ее глаза, он видел что все что она говорит — не правда, но не понимал почему.

И они разошлись, в разные стороны.
Они не виделись много лет. Он ненавидел ее, хотя в душе продолжал так же сильно любить.
“Как она могла так поступить? Она такая же как все! Сука..”
У него появилась работа, семья. Он, можно сказать, был счастлив. Если не учитывать того, что не было ни одного дня, что бы он не вспоминал о ней.
Однажды, дождливым, субботним вечером, он услышал что кто-то стучит в дверь. Это была ее подруга, она была вся в слезах. Сунула ему в руки какую-то тетрадь и убежала.
Он долго не хотел открывать эту тетрадь, может боялся прочесть что-то, что вновь ранит его, например то, как она описывает свою жизнь, что счастлива в браке и муж олигарх. Ему было бы слишком больно.
Но любопытство сильнее. Ночью, когда вся семья легла спать, он решился прочесть.
Он не ожидал этого. Он прочел весь дневник, в каждой записи было написано о ее любви к нему.

Она была больна. И не сможет жить нормальной жизнью, с ним… вместе, как мечтала.
“Но я ему ничего не скажу — думала она, мне не нужна жалость, ни его, ни чья либо еще. Он заслуживает жизни, нормальной. А не сидеть у моей койки, когда я буду умирать в страшных муках. Я так люблю его, что готова пожертвовать своим счастьем, только что бы он не страдал..
Дорогой, если ты это читаешь, значит я уже там, на небесах, я буду оберегать тебя… Всю жизнь..”

Он понял, как сильно ошибался все эти годы… Что сильнее их любви не было ничего… Он впервые закурил в эту ночь. По щекам текли мужские слезы… Боль, как же больно. Сердце..
На утро его нашла 5тилетняя дочь, он лежал на полу. Она обнимала его, и звала по имени.
— Вставай, сейчас будем завтракать, пааап! — кричала малышка
Но папа не встал. Он ушел, навсегда. Вслед за своей великой любовью..!

Он. Проснулся, как всегда, ровно в восемь. Пошел в туалет, затем на кухню — долил воды в чайник, ровно столько, чтобы тот закипел минут через пять-семь, поставил на плиту и направился в ванную — чистить зубы и мыть голову. В ту самую минуту, когда он выходил из ванной, чайник закипел.

Она. Вскочила, как ужаленная, и схватила часы. Полдевятого! Опять проспала! Кинулась в ванную, наскоро умылась, выдернула какие-то вещи из шкафа, стала торопливо натягивать. Долго не могла найти вторую туфлю. Когда нашла, передумала вообще надевать эти туфли, зашвырнула в угол, прыгнула в легкие босоножки, схватила сумочку и выбежала на улицу.

Он. Размеренным шагом зашагал к метро. Бросил взгляд последовательно: на соседские гаражи, крышу дома напротив, синее небо, дорожку, ведущую в парк. Эта комбинация образов всегда повышала ему настроение. Подойдя к пешеходному переходу, посмотрел налево, потом направо, пропустил пару машин и направился дальше.

Она. Автобус ушел перед носом, пришлось ловить машину. Вспомнила, что забыла причесаться — черт с ним, не до красоты! Вытянула руку. Пока ждала, вспомнила, что оставила дома документы, ради которых, собственно, уже тридцать минут назад должна была быть в офисе. Возвращаться было некогда, и она решила ехать как есть, надеясь, что в нужный момент вспомнит их содержание — ведь честно пыталась все запомнить, сидела до полтретьего ночи.

Он. Зашел в метро, купил проездной и пошел вниз по эскалатору, чтобы размять сонные мышцы. Он не спешил — время было рассчитано до минуты. Поезда еще не было, и он пошел вперед, к седьмой от начала колонне, чтобы, выйдя из поезда, оказаться на кратчайшем расстоянии до лестницы пересадки.

Она. Влетела на платформу как сумасшедшая, чуть не сшибла какую-то бабульку с тюками и под возгласы: «Совсем одурела, смотреть надо, куда прешь!» в последний момент сумела протиснуться в закрывающиеся двери поезда. Отдышалась. Посмотрела на свое отражение, попыталась пригладить взъерошенные волосы, но махнула рукой и постаралась сосредоточиться на предстоящей презентации. Сосредоточиться не получилось. Какой-то тип с неприлично спокойным выражением лица глядел в ее сторону. Мимолетного женского взгляда было достаточно, чтобы понять, что такие, как он, никогда никуда не опаздывают. Зануда… Небось, даже зонт не забыл — с утра накрапывало… Точно, вон он, зонт в левой руке. Этот зонт почему-то начал ее раздражать.

Он. Отвлекся от мыслей, когда какая-то растрепанная девушка стремительно влетела в вагон, чудом протиснувшись в закрывающиеся двери. Он недоуменно посмотрел на нее, подумав, какое удовольствие в том, чтобы лететь куда-то сломя голову — неужели нельзя будильник на полчаса раньше поставить? Эти взбалмошные создания — вечно спотыкаются о препятствия, которые сами себе и создают. «Без царя в голове» — точно сказано. И он стал наблюдать за ней из скуки, как следят за маневрами пинбольного шарика. Впрочем, занимался этим недолго: на следующей станции она выскочила из вагона и стремглав понеслась к эскалатору. Он не спеша пошел следом, вежливо пропустив вперед какую-то бабульку с тюками.

Она. Вылетела вверх по ступенькам эскалатора и устремилась к выходу. На бегу она вспомнила, наконец, как ни странно, свою речь и была неописуемо рада этому — как гора с плеч свалилась. Растолкав идущих навстречу людей и врезавшись с разбегу в стеклянные двери с надписью «выхода нет», она выскочила было на улицу, но тут же отпрянула назад и всплеснула руками в отчаянии: «Ну почему всегда все не так!» Шел дождь. Дождь лил сплошной серой стеной, лил так, что даже машины останавливались у обочин, не решаясь продолжать движение.

Он. Увидел толпу на выходе из метро и смекнул, в чем дело: видимо, дождь. Он надел перекинутый на левую руку плащ, протиснулся к выходу, раскрыл зонт и… увидел ее глаза. Он на мгновение замер, глядя на нее, вжавшуюся под козырек, чтобы не намокнуть, и спросил вполголоса: «Вас проводить?»

Они. Шли по улице, и дождь гулко барабанил по раскрытому зонту. Зонт был большой, черный и надежный. И он подумал, что вот так, под зонтом, он и ходил всю свою жизнь, а она — всегда вымокала до нитки и стучала зубами от холода, как сейчас. Он снял плащ и накинул ей на плечи, пресекая попытки сопротивления успокаивающим взглядом. Ей стало как будто теплее, и он снова задумался о ней. Что заставляет ее все время отказываться от элементарного житейского комфорта? К чему так мучить себя, рисковать здоровьем? Ради чего?

Она завернулась в плащ и хотела сказать «спасибо», но от холода зуб на зуб не попадал. Поэтому она лишь посмотрела на него с благодарностью и слегка пожала локоть, за который держалась. Он безошибочно распознавал глубокие лужи и аккуратно обходил их, следя за тем, чтобы она не поскользнулась на мокром асфальте. Рядом с ним было как-то необычайно спокойно. Она так редко чувствовала себя спокойно, что сейчас тихо наслаждалась этим ощущением. Нет работы. Нет сумасшедшей гонки. Нет вообще никаких забот. А есть только он, его зонт и маленькое пространство под зонтом — крошечная вселенная, где остановилось время.

А ночью они занимались любовью. Неистово, словно дрались дикие звери, дрались не на жизнь, а на смерть. Они не помнили себя, и мир не помнил их. Они лишь выли, кусали, рвали и терзали друг друга, то вылетая на поверхность, то погружаясь снова на невероятную глубину — пока не выбились из сил и не упали оба с головокружительной высоты на дно ущелья, и волна, швыряющая их о скалы, не отхлынула, оставив почти бездыханные тела на мокром, безумно горячем песке.

Утром он должен был лететь в другой город по делам. Приехав в аэропорт, он обнаружил, что посадка на рейс уже закончилась. Он опоздал. Выбежав из аэропорта, он налетел на тележку с чемоданами и долго извинялся перед каким-то пожилым мужчиной, а, поймав такси, вдруг обнаружил, что карманы пусты — бумажник остался дома. Тогда он все понял, сел на траву, обхватил голову руками и… рассмеялся. Он смеялся так громко и заразительно, что проходящие мимо люди начинали невольно улыбаться.

если вам понравился преведущий участник пишите «поцелуй» а если нет то пишите «следующий»)))