либо ты пляшешь вокруг меня польку, либо я вырежу тебе печень с корнем и скормлю придорожным псам. либо ты целуешь мои плечи, либо я выбеваю тебе колени битой.договорились?

в моем туалете Довлатов, тот который Сергей. в моем мозгу какой-то непонятный мужик, что он там делает? да тоже самое что и Довлатов в моем туалете, абсолютно тоже самое. придумала конец истории сама. заранее, ни у кого не спросив, зачем? тут не обозначится.
извергаться под моими ногами хочешь нет? так и быть спою тебе серенаду, но только один раз и только после литра текилы.а пока качай сиськи и отращивай бороду. и пожалуй я съем тебя без кетчупа, в сухомятку, с голодухи самое то.

можешь потом читать Довлатова в моем туалете, который до этого был твоим.

мне кажется, я видел край земли. я видел как волны доходят до большого камня, на котором гнездяться чайки по весне, и прекращают свой бег. Кто-то заговорил их, кто-то взмахнул волшебной палочкой, это магия -  только она может быть в этом месте.

как за каждым углом в купчино тебя ждет гопник, так за каждой скалой в этом магическом месте тебе открывается непередоваемой красоты вид. Ты идешь, разрезая ноги в кровь, по камням до следующего «угла», по холодной воде сентябрьского моря. не успокоишся пока не провалишся и не утопишь телефон.

под ногами мельтяшат челимы в водорослях, плоская рыба зарывается в дно и в попытке ущипнуть твою пятку ползет маленький краб. я был в раю в ста двадцати километрах от города. я видел Бога и видел то, что он создал.

… теперь я знаю для чего возвращаюсь с такой частотой. мне шепнули волны за третьим углом, что мои корни проросли куда-то глубже Тихой Бухты.

запахло паребриками, парадными, булками, правильной речью, купчино, черной речкой, теплым шоколадным коньяком. микиревой и белокуровой, нудным шаляпиным и болтливым добеком, общагой на пионе и вишневым велосипедом, мясными рулетами в озерках и красной икрой на малой каштановой, советами бывалых на ладожской. на воскресенье — прощание с морем. и пожалуй «Привет Питер, я курить бросила, а ты?»

по специальности.реклама в книжке. Аня в шоке бабульки у парадной вымерли, читаем гениальнешую из всех гениальных реклам  макароных изделий в печатных изданиях, ура товарищи ура:

" Вообразив, как шумная Гробыня и ее пыхтящий Гуня с чемоданами впираются в кабинет к академику, Таня едва удержалась от улыбки. А тут еще один из чемоданов расстегнулся, и из него выкатилась красивая яркая пачка.

– Макароны «Макфа»! – удивленно сказала Таня, поднимая ее. – «Макфа» – это от слова «маг»?

– Не уверена, но не исключено. На самом деле я ценю «Макфу» за то, что могу восполнить ими свою потребность в углеводах и одновременно сохранить идеальную фигуру, – кивнула Склепова."(с)

аминь.

смотри у меня под окном созрел шиповник. смотри у меня с другой стороны балкона желтеет клен. смотри уже 17 сентября, а я все еще в купальнике бегаю по песку не давай мужику соседу спокойно доесть шашлык, мой купальник знаешь ли в мокром виде достаточно экзотичен, хотя скорее уж слишком пошлый.

смотри у меня в буке два гига отличных снимков. смотри я на пике Чехова размахиваю руками. смотри, на грязевом вулкане я икаю и пытаюсь засунуть палку в кратор, как раз в тот момент когда моя правая нога праваливается по колено в жидкую, якобы лечебную, грязь. смотри я ползу четыре километра в гору, смотри я вся потная, грязная и по мужски вонючая, но продолжаю улыбаться тебе, как и пять лет назад.
мой сосед слишком груб и высокомерен, мой сосед слишком пасивен и много курит. но есть одно большое «НО», оно такое огромное, что затмевает все соседские недостатки. если б не мой сосед сидела бы я дома и жевала гречневую кашу.
смотри, я высохла, но все равно смеюсь. смотри я скучаю по тебе и пишу двадцать смс в день, стираю и заново пишу… и снова стираю. смотри — я выучила все твои стихи наизусть и декламирую их выкопанной картошке на даче.
смотри, ты гордишься мной, потому что я бросила курить. смотри, твоя Нева меняет русло и течет к моей Лютоге, смывая по пути мосты от дворцового до ведьменого. когда они встретяться я буду пить с тобой золотой ром с колой на балконе в купчино до семи утра. а пока есть еще восемь дней для моих походов по сумасшедшим сопкам и диким пляжам.

пустите к себе пожить месяца так на два. я хорошая, по углам не какаю в ботинки не писаю

может я взвыла бы по поводу растраченных впустую дней, месяцев и чего уж греха таить-лет. но почему то мне не хочется, хотя я бы с удовольствием разбила б об твою голову самый тяжелый горшок с цветком.

гадалка с науки, говорила мне, что все будет не так уж и просто, что поскручивайте вы еще друг другу и нервные струны и прочие атрибуты психики, но ведь это уже не любовь нет, это взаимное пререкание, перебранка, обмен претензиями, период-прочьмусоризизбы, раздражение и просто хамство. тот самый час для самовлюбленной гордыни, которая, хоть убейся, не хочет пролезать в задницу.

я пятый день без сигарет, положила начало третьему месяцу без алкоголя, и начало третьего как совершенно не помню -как ты выглядишь голым. я не страдаю-нет, что ты, что ты. я злюсь и кусаю себя за пятки. иди ко мне ближе чужое счастье  -я тебя съем.

и пусть мне собака с голодного края сгрызет по самый тазобедренный сустав ноги, пусть отнимутся уши и отвалится голова, пусть совесть моя захлебнется в собственной желчи, никогда никогдашеньки я не буду отрицать того что мною уже сказано, давись своей правдою сам, а мне бы свою доесть.

у тебя половина пятого, у меня в разгаре полдень. я уже четвертый раз пью остыший чай из старой кружки, ты еще спишь, а может пьешь золотого моргана из тех стаканов. с которых мы глушили виски на новый год. семь часов это не так много, но кажется что целая вечность, ведь у меня уже 29 августа, а ты живешь вчерашним двадцать восьмым. у меня по утрам каша и молоко, сигарета за углом- прячусь от мамы, стыдно. у тебя наверное пластиковая бутылка с фольгой, кофе и сигарета в открытую на кухне, совести нет, да и не зачем. я клятвено обещала бросить, пока не получается, можно бить меня лопатой по хребту, за мою безвольность и отсутсвие силы.

кажется я засохла, с 60 на 54, кажется я засохла ровно на шесть кило. отбила костяшки орудую монтировкой или мАнтировкой, да какая разница, костяшки то отбиты. у меня нос сгорел и болит, у меня во сне вырос черный член, мне снятся кошмары, и тоска.

мама говорит, что несправедливо, несправедливо забирать меня у нее, она ждет меня в этом кресле по 10-11 месяцев на пару недель, смотрит вот этот вот серый телевизор и пьет чай из моей старой кружке, спит с моими медведями, которых я собирала по всему миру, этот из англии, этот из чехии, литовский плюшевый, рязанский бурый с бантиком. она корчится от несправедливости, ты тоскуешь по мне, я сохну мясом от твоего отсутсвия. а мама ждет меня долго, и с незнанием, хватит ли мне смелости выдержать восьмичасовой полет над всей страной, что бы выпить с матерью кружку молока утром.

дело пойми, не в кружке, не в маме, дело все в этом большом магните в форме кривой рыбы, ночном море, с самого дна тянется моя пуповина. молока хочешь? ведь у меня нет ни фольги ни бутылки.

миссис Гоул не любила большие компании. скучные, никчемные. пафос сквозняком, через все возможные щели, дул ей в лицо, обветривая так, что каждый вечер приходилось наносить толстый слой самого жирного крема. она молчала почти всегда в таких ситуациях, только чашка сладкого с горечью дыма обволакивал ее мозг снизу вверх, приятно, расслабляюще.

по вечерам вторников она ходила на выставки. Дали и его галлюциногенные грибы. она не была еврейкой, но при себе всегда имела студенческий с десятилетней выдержкой или того больше. Ходила по залу быстро, будто боялась опоздать на важную встречу на анечковом мосту, под тем самым конем, что пал жертвой мести фантазера скульптора. выбегала на улицу хватая смог жадно, будто от пыли ее сердце билось чаще, прибавляя адреналина в спиртовую кровь.

мисси Гоул ненавидела себя, за то что жарким летним вечером, повстречала себе подобного. с ума свело ее все от песочных пяток до плохо расчесанных светлых волос. это блажь. но блажь бесконечная и стойка к непогоде.

она не звонила в Египет по утрам, не просила еще солнца к себе на потолок, не писала писем на Аляску с просьбами снега, для охлаждения сердца, не прыгала с бабуинами лишь бы унять скачки в крови. Гоул наслаждалась Дали, Пикассо и своей нежданно упавшей любовью.

гладя свою икру по одиноким вечерам, она помыслить не могла о чем то другом, что и с ума свожидо и сил придавало.

вечер за вечером перестирывая старое, вонючее белье, пережаривая сгоревшие котлеты, подсыпая яду в чай самой себе. и видя  приведений пса у фонтана с лошадьми. она любила.

ее переполняло желание от низа живота к голове и обратно, круговорот жажды чужого тела.

Сумбур в голове. Только внешнее спокойствие. И лишь на один вопрос ответь мне -

«ужель ты меня не хочешь?»

фраза «отдамся за яблочко» продолжает быть актуальной. забываю простешую физиологию. желание маньячить по ночам в кустах центрального парка восзастает с геометрической прогрессией. вглазах не то что бы голодный блеск, а скорей уж два прожектора. жалуюсь кратко и по сути. мечтаю изнасиловать мужа по приезду, а пока как мартовский кот обтираю косяки и издаю непонятные звуки по ночам. ...

 p.s. начали привлекать волосатые мужчины, через неделю забью тревогу.

-счастлив ли ты?

-… что ты называешь счастьем? ту теплоту, когда я просыпаюсь и гляжу как она спит, и желание мое целовать ее в висок? или те ощущения, которые я до сих пор не знаю как назвать, когда она от ревности разбивает очередную чашку? знаешь, она забавна и смешна, когда ее лицо искажено ненавестью ко мне, когда кто-то написал ей, где я был вчера на самом деле, я не изменяю ей, нет, впервые мне не по душе другие дамы, женщины, девушки и просто бляди. все, о чем я когда-то думал, теперь рядом со мной, сопит мне в плечо, готовит мне подгорелую яищницу, я пахну ее духами и пусть хоть кто-то посмеет сказать что я похож на педика, вперемешку с ее запахом, думаешь это запах счастья? она варила мне борщ вчера, его невозможно было есть, но я как придурочный, ложка за ложкой пытаясь состряпать удовлетвореную морду, ел этот невозможный суп, она улыбалась, это счастье? или моя жертва к счастью? мое подношение ее улыбке? знаешь, как порой она умеет кричать? содрагаются стены, и от ее слез разрываются кишки в моем животе, я напряжен и хочу лишь одного в этот момент-успокоить ее, заставить перестать скручивать мне внутренности, я болею ее болью и плачу ее слезами? что это? как думаешь? ведь ты же знаешь больше всех о счастье? или это болезнь и я болен? или я температурю каждый раз, когда она задерживается с прогулки или клуба, кабака или работы, орт подруги или черт знает от кого еще.я разабью ей голову, когда-нибудь в очередное такое «задержание».она не похожа на других, не чета мне, совершенно, но я пользуюсь ее присутсвием как данью от самого Бога, тот наверное решил, что хватит с меня всей этой чуши, которую я до нее называл «жизнь», я живу только теперь, я наверное когда я разобью ей голову в припадке ревности, я утоплюсь в ее же крови. можешь говорить мне что я сошел с ума, это ведь так и есть. она пишет мне смски, и я как дурак отвечаю в стиле розовых соплей, откликаюсь на зайчика, кисоньку и пупсика. и мне нравится весь этот зоопарк. спрси меня еще раз счастлив ли я, может в следующий раз я отвечу тебе коротко и просто «да».