проще простого было НЕ делать, Не думать, Не знать и наплевать на то, что мозг не воспринемает частичку «не». но все таки так оно и было с той самой НЕ. проще простого было, до стычки 11 и 12го, сидя на крыше в относительно морозную ночь, пить что-то, слушать что-то и кого-то и думать как старая бабуля «как жить с этой грустью».

у тебя по ящику люди в платьях красивых прыгают, у тебя мобильник отключен и я звоню тебе зачем то 25 раз. что я хотела сказать, да черт его знает, я хотела что б ты приехал, и был. а ты где-то задницу свою морозишь без меня в новый год, в пересечке этого и того, в стычке, когда все думаю что ровно через 12 секунд настанет полнешая задица и пьем мы все в последний раз.

я думала- забыла, пронеслось, ускользнуло, прошло, я свободен, рад и счастлив человек добряк, но отчего у меня под кожей замирает жидкость когда я разглядываю чужие ботинки в коридоре, твои ищу в курсе ты или нет?

это не чувство, это я так думала, пока не осознала, что что-то не так с моей головой когда у тебя телефон отключен, когда я жду, а тебя нет. спасение есть, оно должно быть где то рядом. определенно.

мой ромарио длится с того момета, как я закрутила итрижку с этим апельсиновым кустом. мне было всего ничего, когда пришла эта огромая любовь в мое не менее огромое сердце. 
я пью твою воду, валяюсь в припадках на твой земле, ты загоняешь меня в рамки схожими с фигурой рыбы, я терплю стойчаски. ты у меня в груди, в голове, в ребрах в пятках во всем что только есть я. во всем что только я из себя представляю. ты меня воспитал, взрастил. и мой с тобой роман НАШ роман бесконечн и во истину захватывающий. ты удивляешь меня каждый раз каждый миг когда я вдыхаю тобой, дышу то есть.
ты моя первая и единственная любовь. ты все что у меня есть, мой рай. я скучаю. я тоскую и вою волком, когда я далеко. ты подарил мне меня саму.знаешь? знаешь конечно 

ну спасибо, спасибо, что позвали не забыли. ну спасибо что в жюри пустили, но я об этом скоренько забыла. жарко было во истину.
больше никто не спросит у меня «Аня, а почему ты отдыхаешь без мужа?», потому что я монстр, когда выпью, извращенец и портовая шлюшка. кто там со мной еще не поцеловался? кого я еще не обмацала своими похотливыми ручонками?=))аааааааааа и да я кого-то обещала найти, но кажется совершенно не помню как он выглядит.

Девки в шоке, Аня в пять утра дома.

Было круто, и даже ни капельни не стыдно. Мальчики в этот раз действительно как на подбор, лапочки. А стриптиз был в тему, я кстати даже их потрогала.

уже небо покрылось черным, уже снег пошел сегодня утром, днем и вечером, уже на моей маленькой плите сварилась картошка и гранатовый сок опустился в желудок, а я все о тебе да о тебе.
все о тебе, да о тебе, съела чужой мозг по стакану разговорами О ТЕБЕ, съела свой и без стакана и без бутылки и просто с чаем, и с кофе, и под Вивальди и под Шопена, и под говно-репчик,  я съела свой мозг мыслями  О ТЕБЕ. «рисую сутками на бумаге тебя».
в моем контактном аккаунте ты, в блогах на студлайнере ты, в сообщениях повсюду ты, в стакане с кефиром, в тарелке с супом, на кухне у мужа, в машине у друга, на васькиной стрелке с трубкой и спичкой, в каждом движениии, и в парикмахере, и в педекюрще, и банковском служащем, я могу сутками, двадцать четыре часа, семь дней в неделю и 29 в феврале, я ставлю галочку напротив имени. я могу секундами вырисовывать твои пальцы, а ты?
чайники советские свистящии при закипании не дают спокойно досмотреть фильм, я молюсь каждое утро, каждый вечер и каждый раз открывая соцсети в инете-«Боже, пожалуйста, дай мне крышичку через которую будет слышно мой свист, что бы хоть кто-нибудь прибежал, нервный, забрызганый кипятком, и снял меня с плиты, скоро ведь выкепит к чертовой матери»...
на каждом моем пальце левой руки, печатью твои… слюни что ли? не романтично звучит, романтичней поцелуи, но под воздействием нерушимого количества, необъяснимого качетва виски, на моих пальцах левой руки твои слюни.
я без истерики, утыкаюсь в подушку и верю, как умалишенная, верю что все еще сбудется, что если я верю, то быть продолжению, что если проговорить вслух то завтра я выкиплю и снова и радостно и с радугой, я каждое утро с радугой, потому что сказанно, приписанно мелким подчерком, что радугу нужно вокруг себя самостоятельно строить, и все мои иллюзии вся моя радуга, мои улыбочки, песенки, танцульки, я кладу на… к?.. к ногам твоим что ли? как дань? как подарок? пиши мне уже пиши, звони что ли, думай снись, спи со мной, прости меня, знаете ли… я бы попросила вас допустим завтра, а хотя начните с сегодня, никогда, слышите? никогда не пускайте чужих решать ваши судьбы… я где-то сердце свое прослушала, впустила вперед чужого пса без намордника. и теперь каждое утро я как заведенная о тебе да о тебе.

давай на ты? давай на ты и уже не будем останавливаться, делать паузы, надевать штаны и снова их снимать, уходить, обижаться, возвращаться прощать. давай не будем вилять по двум дорогам от ты на вы? я хочу знать каждую твою родинку и пересчитывать их каждую ночь заново, а не раз в месяц при удачной охоте. Читать дальше →

нужно успеть сделать столько дел… съездить в Италию, попробывать акулу на вкус, прыгнуть с парашютом, плюнуть с Эфеливой башни какому-нибудь парижанину на голову, поймать волну, утонуть и всплыть, поводить трамвай, угнанный трамвай, выучить французский, а для начала хотя бы английский, записаться наконец на тайский бокс и сломать хулигану ногу с одного удара, нужно успеть съедить домой и поняньчить племянника, нужно следить за тем как он растет, пойдет заговорит.нужно купить ему игрушек, всяких разных, нужно поменять работу, жилье, повыкидвать в конце концов ненужный хлам, а лучше одтать его нищим. нужно еще залезть на гору, и скатиться с нее, нужно этой зимой обязательно сходить с Ришой на каток, и покататься на ватрушках, нужно бросить пить-курить, а потом опять уйти в недельный запой, нужно ведь еще пожить месяц на Гоа, перестать пить колу, видеть плохие сны, держать тебя за руку и не любить, нужно перестать сидеть на диетах, крутить обруч нужно, делать зарядку, нужно записать на танцы, и успеть почувствовать себя королевой, нужно объездить весь мир, попыбавть в каждом укромном уголке, поесть бананом с африканскими детьми и угостить их колбасой, нужно завести кота, только потом под старость. нужно уйти от половины друзей, который живут по стандартам и загоняют тебя в рамки. еще я хотела купить синтезатор, и подставку, нужно сдать на права и купить себе мотоцикл, шлем и новую жизнь. нужно успеть так много и на все это так мало времени, ведь уже прожита целая четверть, а… а вместо этого ты сидишь и каждые пять минут смотришь на чужую аватарку, и ждешь ждешь, ждешь его как бабушка пенсию, но я не бабушка и у меня не пенсия, а зарплата, и мне пора идти делать загран паспорт и меньше спать, меньше сидеть за компом, а я… а я кажется безнадежно влюблен, в какгого-то придурка, который снится мне по ночам, в которого влюблена вся моя деревня, и я в том числе, как же противно быть одной из… когда хочется быть единственной, ты напиши мне хоть что-нибудь уже, прошло всего ничего, но ты ворочиешь нос от меня, как будто я из Припяти приехала вот только что сошла с поезда. обида сильная штука, но я себя уже сама наказала. так что ты либо пиши мне либо пошел прочь из моей головы, видешь как много я наметила себе дел.

и какая к черту разница, финский ли, анивский, охотское татарский, разница лишь в шуме волн, настроении, чувствах, эмоциях. я наверное никогда не прекращу восклицать так кричаще, что я была таки в раю, видела Бога… видела волны, дышала ими, творила добро и кидала его в море, как когда-то давно учил меня Миш Ю.
у меня два дома, на одного. два дома на одно сердце, на один живот, на одну душу человеческую. я не могу там без этого, и не могу здесь без того.
дети-цветы, дети когда в них течет часть твоей крови, кажутся мне пластырем, что прилип к тебе навечно к сердцу, Пряня мой, и это уже до конца.эти улыбки безубые, эти глаза серые, эти щеки как попа, и попа как щеки. все это настолько мило моему сердцу, что ни одна грусть-тоска не сожрет чувство безграничной любви к нему.

 в моих колонках Шопен, в моих аудиозаписях Вивальди, в моей душе регион в котором пожалуй можно открыть настежь душу и особо не парться. в моих клапанах центр, шум и гам, движение, грохот..
я была на вершине, была в раю, была там где земля заканчивается.и все равно все равно, мне по сердцу небо низкое, облака плывущие, мимо крыш  таких же невысоких, трубчатых что ли, старых, с тех с которых сосульки падают на детские головы. те, на которые все фотографи так жадут попасть ради все лишь одной фотосессии.

тут их как собак нерезанных, и стоит найти всего лишь одного, что бы прирасти к нему всем что есть у тебя.
у меня кишки вырезают люди, которые к сердцу не имеют никогого отношения, у меня Шопен напрочь взрывает мозг, и будь я в филормонии я б наверное сошла б с ума.

65,78.

на синей ветке, в метро, люди по утрам режут капусту, крошат ее в ведро, закидывая ошметками близь сидячие колени, терки, пластыри, диски, щетки, календарики, и прочая ненужныя в быту утварь. на удельной, на выходе, кажется воробьи все сдохли еще той зимой. на удельной алкаши, бомжы, хачи, милиция-полиция, полное отсутсвие законов и демократии. здесь своя монархия, тут царствует барахолка, у нее свои планы на завтра и на год вперед. на удельной все настолько уныло, что даже яблоки вдоль дороги гниют как то по особому, на этой станции метро, кажется бог забыл поставить свою печать, пропустил, прошел мимо не заметил или сделал вид что не заметил. на сенной дождя не было, на удельной он есть.
я живу в сердце питера.где-то между вторым и четвертым. я живу там, где по обочинам из людей получаются пробки, где дворцы мешаются жестоким коктелем с развалинами дворов-колодцев. пятьдесят на пятьдесят, смешай, но не взбалтывай.
я живу там где тратуары, кажется забыли о своем назначении и все разом сели на диету, похудели так, что кажется сейчас меня собъет либо вот этот волосатый небритый вонючий мужик, либо вон та грязная девятка.
я живу там где нищие ходят за руку с бмвешными, с теми кто живет в квартирах по три метра потолки, пока другие кушают самую дешевую водку, возле какого-то парка. закусывая чем придеться.
я живу там, где логика отсутвует напрочь, где каждый сам за себя, за брата, за бутылку где каждый третий поет треки ТГК вынося друга из кабака, что на каждом квадратном метре, «сам пьяный, друг пьяный на плече». это Питер и его сердце, сюда стекаются те, кто против, те кто бунтует, и просто те кто мимо пробегал, но зацепило, и тот кто не дышит  и не качает кровь в это сердце, чувствуют себя плохо, дискомфорто, дышать наверное трудно не знаю. можно ведь просто плеер под шапку, разноцветную радугой, можно ведь джинсы драные, можно ведь дышать и там где поубивало столько народу, что впору лечь и придавить себя этим низким небом. 

кинь мне еще пару букв в коллекцию, которую бабушка еще собирала по вечерам, у буржуйки, когда дед играл дочке на балалайке незамудренные мелодии.
кинь мне еще пару букв, для того что б я растаила, удалила, выкинула, расцвела и згинула.можешь мне еще пару губами, как ты умеешь, нежно и пожескому, кинь не жадничай, я все съем, сожру, как голодный пес у забора на вокзале, в деревне у болота, где так часто тонут местные алкаши.
подари мне свое согласие, можно кольцом, можно брюликом, можно просто подзатыльником, хочешь я приму твое согласие утреней яищницой, без хлеба, с непрожаренным желтком? хоть как лишь бы молчаливое «да» твое в зеркале по бумаге прочитать наоборот. ты ведь любишь все эти отражения, по животу моему читаешь знаки на завтра, на послезавтра, пока скосив глаза на нас? целуешь в шею.
и пожалуй хватит уже в этом углу на горохе колени протирать мне, я свою обиду давно замолила, всем богам что толкьо могли придумать безголовые люди, прекращай эти взмахи мнимыми крыльями, все ранво не улетишь дальше моей парадной, дальше моего окна, я тебя туда сама выкину, как только надоешь.

тебя Бог на бумаге рисовал, в тот день когда мне до года оставалось всего пару месяцев. рисовал и знал, что для меня делает эти замечательные вещи. выводил сутками на бумаге твои руки, ноги плечи, задницу в конце концов. если перевернуть тебя кверху сердцем, то видишь там на обратной стороне гвоздем выбито мое имя? я знаю, знаю что ты скажешь, что Ань на белом свете столько что и века не хватит, чтобы пересчитать их, этих Ань, Анют, Анечек, Анек, но на твоем сердце гвоздем выбито мое имя, запомни это раз и навсегда.
я помню, знаешь что? лицо, что над моим и что ты кажется в доли секунды узнаешь как я хочу, что я хочу, и отчего мне так хорошо, что изгибаясь я напоминаю коромысло.
все от желаемого к желаемому, от страсти к хочу и выполнению этого хочу, когда ты между мной я вижу насквозь твою грудь и сердце с моим именем. у тебя две ноги у меня две руки и сумасшедшая голова, знаешь это судьба, судьба нам как двум баранам на мосту соприкоснуться рогами и разбивать лбы друг другу в кровь. хей! тебе больно?! как это здорово! наверное каждый раз получая вкус моей крови ты ликуешь, и пляшешь дикие танцы на не своей кухне, когда же я знаю, что ты плачешь я так смеюсь что кажется просыпаются монголы в своих могилах. это ведь так здорово слушать грустные песни и знать что ты мне, а я тебе, по рукам, голове, по чему попало бить и радоваться. и пока я на вершине с кувшином твоей крови в руках, ты на последнем издыхании выстраиваешь план мести. этой битве кажется нет конца, и когда я седая бабуля буду бить тебя клюшкой, я наверное буду счастлива. 

мне нужно было всего лишь навсего идти с работы в предвкушении вечера, усталой, голодной, со сбитыми пальцами, все руки в пластыре… счастливая милыми сообщениями того мальчика, что так естесвенно умеет краснеть.  я на перекрестке думаю- вот сейчас загорится зеленый и я перейду, и я помню свежий ветер что подул в мою сторону от того, что бежал через на красный, наплевав на гудки и безопасность, на самосохранение… рюкзак кеды рюкзак кеды… ветер свежий, я не дура нет, но почему я стою на обочине и гляжу ему в след, когда зеленый уже догорает, когда меня толкают чужие локти, ты пахнешь свободой, посмотри клип ТГК, там также, насквозь, свежий ветер без забот хлопот заморочек.

где то в глубине моих внутреностей сжалось ощущение ненужности самой себе. где-то сжалось и отпустило, где-то валялся мой рюкзак и пожалуй пора слезть с каблуков и купить себе кеды, плеер и новые наушники, если не вернуть само себе пожалуй можно сдохнуть...

ты меня в этот раз целовал не так нежно, ты меня достал и я кажется плакала, кажется исходила слюнями, когда выходила и набирала снова твой номер, что же я делала? и пожалуй нужно было дать себе покой, что бы ровно через два часа написать тебе что б ты шел лесом. просто улыбнусь и скажу тебе «иди на хуй», уже… сказала. молодец Баенкевич, может. могу, умею.

мне нужен был лишь стакан дерьмового виски, пара сигарет, и тот парень, мне ужен был пинок под зад, толчок рукой в спину, и сейчас я слушаю песню что где-то кто-то что-то потерял. и знаешь? знаешь что?! я знаю все ходы твоей игры, все, потому что я делаю точно также, потому что я не чувствую ничего кроме желания ОБЛАДАТЬ, утереть всем нос и сказать самой себе что могу. но свежий ветер на перекрестке сбил меня с толку, и теперь пожалуй я побреюсь на лысо и куплю себе кеды.